Написать администратору       Карта сайта      


 


Поддержка проекта fiziolive.ru








Глава 7. Условия для начала спора

Осведомление в споре. Спор об определениях.
Различные исходы. Если выяснится разница
в определении важных понятий. Пригодность тезиса.
"Общая почва". Выбор противника.
Соответствие тезиса противнику и слушателям спора.

1. Все, что мы говорим (или пишем) в споре, должно служить главным образом для трех целей:

1) для оправдания своих мыслей или

2) для опровержения мыслей противника, или

3) для осведомления.

Осведомление очень важная часть в споре и в искусных руках — незаменимое оружие. Очень жаль, что им слишком мало пользуются и не умеют пользоваться. Осведомление в споре то же, что разведка при военных действиях. Без нее нельзя уверенно ни нападать, ни защищаться.

Применяется осведомление в самых различных случаях. Например, обыкновенно, без него невозможно выяснить тезиса, точнее — того, как понимает тезис наш противник; нельзя выяснить доводов противника и т.д. Часто оно служит подготовкой к нападению и в другом смысле: мы стараемся узнать взгляды противника на тот или иной предмет, чтобы потом опровергать его тезис или оправдывать свой, опираясь на его собственные взгляды и т.д. и т.д. Одним словом, применение самое разнообразное.

Осведомляемся мы тоже самыми различными способами. Чаще всего в устном споре для этого употребляются вопросы и ответы. Но можно прибегать (а в письменном споре очень часто приходится прибегать) к другим способам осведомления: просматривать, например, другие сочинения или слова автора, сопоставлять его мысли, высказанные в различное время, и т.д.

2. Первая задача осведомления в споре и самого спора — выяснить, как понимает ваш противник спорный тезис, если мы этого вполне точно не знаем. Надо никогда не забывать этой задачи и на осведомление не скупиться. Только следует избегать слишком сухой формы осведомления, не "отбивать" в обычном споре выясняющие вопросы по "пунктам" и т.п. Так иногда можно и запугать противника: сбежит. (см. Игровые виды спорта)

Такая форма осведомления пригодна лишь при упражнениях в споре, да в научных спорах, где сухая точность не мешает. Вообще же следует применять "осведомление путем, вопросов" в легкой, естественной, разговорной, по возможности незаметной форме. Этому значительно помогает практика.

Осведомление в споре

3. Особенно трудный пункт для осведомления — смысл того или иного слова, как понимает его противник. Очень часто у него чрезвычайно смутное представление о смысле данного слова, хотя иногда он сам уверен, что отлично понимает это слово. Тогда приходится как-нибудь заставить его "определить" слово, хотя бы приблизительно. Иногда же противник понимает слово так, а мы иначе. В этих и в подобных случаях нередко возникает спор об определениях слова, обыкновенно более или менее трудный часто — нерешительный. В конце концов, спорщики могут и не дойти до спора о тезисе или о доказательстве тезиса, и истратить все время и силы на спор об определениях какого-нибудь слова из тезиса.

Справочная информация:

Уловка, уловки, женское. Ловкий, хитрый прием, применяемый с целью достигнуть чего-нибудь или уклониться от чего-нибудь. «Они (бессовестные люди) всегда найдут уловку, чтоб сделать там, где им захочется, сноровку». Крылов. «Это уловка лукавых людей предлагать жертвы, которых не нужно». Гончаров.

Такие "споры об определениях", если ведутся не глупыми людьми, бывают нередко очень полезны для обоих спорщиков. Они неожиданно раскрывают иногда наше невежество в вопросах, в которых мы о нем и не подозревали. Они рассеивают туманность мышления и обыкновенно вносят некоторый порядок и точность в мышление. Но если спор о тезисе или о его доказательствах для нас важен и интересен, конечно, надо по возможности сокращать споры об определениях, требуя от определения только такой степени точности, без какой нельзя вести данного спора. Надо помнить, что дать вполне точное и бесспорное определение слова возможно далеко не для всех слов. В самой науке существует множество слов, смысл которых определяется различно, и нет для них такого определения, на котором сошлись бы все. Так что, если требовать в обычном споре "безукоризненного" определения, то можно спорить до бесконечности. Нужно только достаточное для данного спора определение. Когда оно достаточно? На это может ответить лишь здравый смысл и логический такт.

4. Если мы и противник наш ясно понимаем смысл слова, но различно, то часто лучше всего кому-нибудь "поступиться" своим определением или же совсем отбросить спорное слово, заменив его другим, более подходящим словом или выражением. Положим, например, я хочу опровергать тезис: "логика практически бесполезна". При выяснении его оказывается, что противник понимает слово "логика" совсем иначе, чем я. Он называет логикой теорию познания, а, по-моему, логика — наука о доказательствах, о видах их, правилах, ошибках и т.д., и т.д. Когда выяснилось это различие понимания, перед нами четыре исхода: а) можно затеять спор об определениях. Но это дело в данном случае безнадежное. Существует много научных определений логики, но нет ни одного, которое можно было бы счесть общепризнанным. Значит, спорить о них можно без конца; б) можно просто отказаться от спора. "Вы понимаете задачи логики так, я — иначе. Значит, нам не стоит и спорить. Все равно ни до чего не доспоримся"; в) я могу поступиться своим определением. "Хорошо, примем ваше определение". Но даже и тогда ведь необходимо логику практически полезной"; г) Я могу отбросить совсем слово "логика" и заменить его другим выражением, соответствующим моей мысли. "Дело тут не в названиях. Для меня здесь неважно, как мы назовем учение о доказательствах — логикою или как нибудь иначе. Я ставлю вопрос иначе: признаете ли вы, что учение о доказательствах практически полезно", и если противник примет такую постановку вопроса, может возникнуть спор по существу. (см. Искусство спальни)

5. Когда тезис выяснен, спорщикам лишний раз представляется случай решить, вступать ли в спор из-за этого тезиса с данным противником или лучше отказаться от спора. Этим случаем не следует пренебрегать, если спор не необходим и не имеет для нас характера спорта. Спорим ли мы для исследования истины или для убеждения или для победы, каждый из этих видов спора предъявляет свои особые требования к тезису и к противнику, и, если тезис и противник не соответствуют им, от спора лучше отказаться. Если нам важно осветить какой-нибудь вопрос в споре, мы не будем тратить время на споры с невежественным в этом вопросе противником или спорить из-за "неинтересного" или явно достоверного или явно нелепого тезиса. Когда мы предполагаем убеждать кого-нибудь, надо сперва спросить себя, имеется ли "общая почва" для спора с противником, т.е. такие общие для нас обоих мысли, на которые можно опереться в доказательстве данного тезиса.

Иногда приходится на этот счет "позондировать" противника путем осведомления. Без общей почвы с помощью честного спора не убедить. Когда спорят "для победы", опытный "любитель лавров" тщательно избегает, по возможности, "неблагодарных" для спора тезисов и противника, "сомнительного" по силе. Только спортсмен спора готов схватиться с любым противником, и из-за любого тезиса. Ему "лишь бы поспорить".

Существуют такие тезисы, о которых серьезный спорщик при обычных условиях никогда не спорит. Таковы, например, недоказуемые тезисы. Таких не мало. Противник, например, утверждает, что совершил поступок по такому-то мотиву. Я же глубоко уверен, что он совершил его по другому мотиву. Однако, спор об этом, обычно, невозможен. Противник не может оправдать свой тезис, я не могу его опровергнуть. Или, например, тезис: "это здание в высшей степени красиво". Как доказать этот тезис? "Красота" не доказывается, а чувствуется, "раскрывается". Одним словом "о вкусах не спорят". Не станет обычно спорить серьезный человек о пустяках — "из-за выеденного яйца", как говорят иногда. Особенно, если есть вопросы первостепенного значения, важные и значительные. Когда имеются очень важные интересы, а спорят, опуская их, из-за мелочей, "из-за чепухи", то спор называется византийским спором. Такими спорами богата всякая кружковщина, пережившая медовый месяц объединения. В них впадает обмелевшая наука, вроде старой схоластики, опускавшей под конец важнейшие вопросы богословия и серьезно спорившей иногда о том, был у Адама пуп или нет, и что раньше сотворено, курица или яйцо.

Противник не может оправдать свой тезис

6. Что касается лиц, с которыми предстоит вступить в спор, то тут часто приходится делать еще более строгий выбор, если, конечно, есть возможность уклониться от спора. Мудрость всех веков и народов предостерегает от споров с глупцами. Бесчисленные изречения и поговорки посвящены этому правилу, плоду

Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет.

Такой спор редко приносит пользу. Не следует, конечно, без нужды спорите с грубым и дерзким человеком. Один остроумный мыслитель (Монтень) пишет: "я вынесу грубые замечания друзей: ты глуп, ты бредишь и т.п.". "Я люблю людей, выражающихся смело, куда мысль, туда и слова". "Надо укрепить и закалить слух против изнеженности церемонных слов". "Я люблю мужественное и сильное общество" и т.д. Конечно, в этом есть доля правды. Но пределы такой "мужественности" зависят от вкуса, и что позволительно между "мужественными" друзьями, то непринято и недопустимо, когда споришь просто со знакомым или незнакомым человеком. Такой спор иногда тоже, что поединок с оглоблей против шпаги.

Справочная информация:

Монтень Мишель (Montaigne) — один из величайших французских писателей (1533—1592), родился в своем родовом замке Монтене, близ Бордо. Отец его, человек богатый и классически образованный, хотел дать и сыну хорошее классическое образование. Ввиду нежного сложения ребенка изучение греческого языка было оставлено, но зато латинский изучался Монтенем практически, как живой и как бы второй природный язык. Отец окружал мальчика самыми нежными попечениями: он не иначе просыпался, как под звуки тихой музыки, от него тщательно скрывалось все печальное и неприятное и т. д.

Под влиянием этого искусственного, тепличного воспитания Монтень сделался на всю жизнь сторонником спокойствия и всякого рода комфорта и заботился больше всего о том, чтобы ничто не нарушало нравственного равновесия и ясности его духа. Таким образом в самом раннем периоде жизни Монтеня были уже положены основы того культа собственной личности, того утонченного эпикуреизма, который составляет основную черту его миросозерцания.

Рассмотрев несчастья неизбежные и объективные (физическое уродство, слепота, смерть близких людей и т. п.) и несчастья субъективные (оскорбленное самолюбие, жажда славы, почестей и т. п.), Монтень утверждает, что долг человека — бороться по возможности против тех и других. К несчастьям неизбежным нужно относиться с покорностью, стараться поскорее свыкнуться с ними, заменить неисправность одного органа усиленной деятельностью другого и т. д. Что касается несчастий субъективных, то от нас самих зависит ослабить их остроту, взглянув с философской точки зрения на славу, почести, богатство. За обязанностями человека по отношению к самому себе следуют обязанности по отношению к другим людям и обществу.

7. К числу нежелательных спорщиков относятся явные софисты, с которыми спорить без нужды можно лишь тогда, когда мы знаем, что можем "проучить" их, задав им словесную встрепку. Имеется и еще много лиц, с которыми не следует спорить. Всех не перечислить. Есть люди положительно неспособные к правильному спору. Вот два типа таких спорщиков: "Спорить с ним я никогда не мог. Он не отвечает на ваши возражения, он вас не слушает. Только что вы остановитесь, он начинает длинную тираду, по-видимому, имеющую какую-то связь с тем, что вы сказали, но которая на самом деле есть только продолжение его собственной речи". (Лермонтов, Княжна Мэри, гл. 1). Еще ужаснее, хотя и реже, "истеричный спорщик". Он постоянно забывает тему спора, хватается за отдельные слова, кидается от мысли к мысли, перебивает противника, не дает буквально слова сказать, а при попытках вставить слово кричит: вы не даете мне говорить. Он постоянно бросает в азарте грубые, но бездоказательные обвинения: "ты сам не понимаешь, что говоришь, ты непоследователен", "ты меня не слушаешь, а говоришь Бог знает что" и т.д. При этом настоящий "истерик" может оставаться в полной уверенности, что спорит "хорошо и правильно", и с чистой совестью обвинять противника, что тот "не умеет спорить". В конце концов оглушенный, недоумевающий, иногда оскорбленный противник, имевший несчастье вступить в такой спор, уходит, оставляя поле битвы "торжествующему победителю".

8. Надо заметить, что иногда спор навязывается, провоцируется, чтобы привести его к ссоре или какой-нибудь еще более скверной цели. Подобные провоцированные ссоры носят на французском языке старинное название "Querelle d'Allemand". Название это толкуется самими французами различно. Наиболее вероятное толкование его — "немецкая ссора".

Под конец надо напомнить мудрое правило из Евангелия: "не мечите бисера вашего перед свиньями, да не попрут его ногами и, обратившись да не растерзают вас". Конечно, нередко, честный человек обязан мужественно идти на спор, хотя бы и ждало его растерзание свиньями. Но никто станет делать этого без необходимости. Быть готовым жертвовать собой — и должно и прекрасно, но жертвовать за ломаный грош — не умно. И если пришлось уже вступить в такой спор, то надо помнить, что споришь "со свиньей" и что она особенно не любит жемчуга.

9. Иногда и тезис, сам по себе подходящий, и противник сам по себе такой, что с ним можно спорить. И, тем не менее, глупо вступить с ним в спор без необходимости. Это тогда, когда тезис не подходит к противнику. Чаще всего, когда тезис таков, что доказательство его не может быть понято противником или (если спор для слушателей) слушателями. Чем невежественнее или глупее человек, тем менее он способен понять и принять какую-нибудь сложную мысль или сложное доказательство. "Попробуйте надеть на руку перчатку с четырьмя пальцами. Ваше затруднение будет совершенно одинаково с затруднением вложить какое-нибудь сложное понятие в голову, лишенную соответственной сложной способности" — говорит Спенсер. (см. Взрослый ученик)

При этом такая неспособность обычно глубокой самоуверенностью мысли и самодовольством. Чем невежественнее или тупее или уже человек, тем при прочих условиях равных, он более уверен, что истина "у него в кармане", что "что все это очень просто и ему отлично известно". Ему и в голову не приходит оскорбительная для него мысль, что он "не дорос" до понимания сложной мысли или сложного доказательства; раз они для него не подходят, значит, вина в них. В виде иллюстрации Спенсер приводит в пример "старого морского офицера, который, проведя жизнь на море, не имел возможности слушать концерты и оперы... Когда за столом заходит речь о концерте, он пользуется случаем выразить свою нелюбовь к классической музыке и едва скрывает свое презрение к тем, кто слушает ее. Наблюдая его умственное состояние, вы видите, что вместе с отсутствием способности усваивать сложные музыкальные комбинации, в нем нет и сознания этого отсутствия, он не подозревает даже того, что подобные сложные комбинации существуют и что другие обладают способностью оценивать их" (Изучение социологии, VI).

Изучение социологии

10. Вот почему честный спор с подобными людьми о подобных вопросах невозможен, нелеп. Когда мы хотим убедить такого человека, то делаем попытку вложить десять фунтов чаю в фунтовую банку. Зато для софиста в подобных случаях — открытое поле действия. Вместо сложной истинной мысли он подсунет ложную простую и вполне понятную мысль, по плечу собеседнику, и подкрепит ее ложным, но простым и понятным доказательством, и вы будете побеждены — если не прибегнете тоже к уловкам и софизмам.

Справочная информация:

Софизм (от греч. — хитрая уловка, измышление), логически неправильное (мнимое) рассуждение (вывод, доказательство), выдаваемое за правильное. Отсюда «софист» в одиозном значении — лицо, которое строит ложные умозаключения и ищет корысти от такой мнимой аргументации. Разнообразные примеры софизмов приводит в своих диалогах Платон («Евтидем» и др.). Логич. анализ софизмов и их классификацию дал Аристотель в соч. «О софистич. опровержениях» (см. Соч., т. 2, М., 1978). Примером древнего софизма является софизм «Рогатый»: «То, что ты не потерял, ты имеешь; ты не потерял рога; следовательно, ты их имеешь».

Ошибка здесь состоит в неправомерном заключении от общего правила к частному случаю, который это правило по существу не предусматривает. Распространёнными софизмами являются, например, рассуждения, построенные на произвольно выбранных, выгодных для софиста альтернативах, с помощью которых, вообще говоря, можно доказывать что угодно. Софизмами иногда называют рассуждения, которые по существу являются парадоксами (напр., «Лжец», «Куча»). Однако эти понятия следует различать: в отличие от парадоксов в софизмах не проявляются действительные логич. трудности. Софизмы возникают в результате заведомо некорректного применения логич. и семантич. правил и операций.

Вот почему так труден спор о сложных государственных, общественных и т.д. и т.д. вопросах. Чем важнее вопрос, тем он, обычно, сложнее, требует больших знаний и большей способности к сложным размышлениям и выводам; решение его требует более сложных доказательств. Естественно, например, что юноша, только что севший на университетскую скамейку и обычно довольно невежественный или схвативший "по верхам" несколько сведений из науки, но именно поэтому уверенный, что "вся истина у него в кармане", притом обыкновенно не развивший в себе еще как следует способностей к сложному мышлению, — неподходящий противник в подобном честном споре. Еще менее подходит невежественный и темный человек. Любой софист, достаточно умелый, нахальный и умеющий "говорить горячо" может при случае победить вас при таких слушателях, если вы не пойдете сколько нибудь по его стезе. (см. Отдых в России)

11. Наконец, есть еще одно неизбежное условие правильного, полезного спора: надо знать то, о чем споришь. Но собственный опыт читателя может указать ему, насколько часто оно, условие, выполняется... Особенно в юности! И это во все века и у всех народов, где только имеются пылкие спорщики. Не говорю уже о "запойных спорщиках", какие встречаются у нас… В Греции, говорят, некоторые софисты преподавали искусство спорить о том, чего не знаешь. У нас склонны к мысли, что "изучение" вообще вещь излишняя и докучная, когда можно прямо хватать быка за рога,

Природа надобна певцу, а не ученье.

Он, не учась, учен, коль придет в восхищенье.

К чему "искусство", когда у нас есть и без этого некоторая, так сказать, врожденная виртуозность в этом деле. Напоминаю слова Достоевского.

"Если бы, например, он (русский спорщик этого типа) встретился со знаменитым химиком Либихом, хоть в вагоне железной дороги, и если бы только завязался разговор о химии и нашему господину удалось бы к разговору примазаться, то, сомнения нет, он мог бы выдержать самый полный ученый спор, зная из химии всего одно только слово: химия. Он удивил бы, конечно, Либиха, но кто знает — в глазах слушателей остался бы, может быть, победителем. Ибо в русском человеке дерзости его ученого языка нет пределов". (Дневник писателя. Нечто о вранье). (Курсив мой. С. П.)

Интересно, что подобный спор не только удовлетворяет спорщика, но по замечанию Достоевского, даже повышает как-то его уважение к себе. И это приводит великого изобразителя русской души и жизни в недоумение.

"Вот это-то уважение к себе и сбивает меня с толку. Что есть дураки и болтуны, — конечно, тому нечего удивляться, но господин этот очевидно был не дурак. Наверно тоже не негодяй, не мошенник; даже очень, мо-жет быть, что честный человек и хороший отец. Он только ровно ничего не понимал в тех вопросах, которые взялся разрешить. Неужто ему не придет в голову через час, через день, через месяц: "Друг мой Иван Васильевич (или кто бы там ни был) — вот ты спорил, а ведь ты ровно ничего не понимаешь в том, о чем трактовал. Ведь ты это лучше всех знаешь. Ты вот ссылался на естественные науки и математику, а ведь тебе лучше всех известно, что ты свою скудную математику из твоей специальной школы, давно забыл, да и там то не твердо знал, а в естественных науках никогда не имел никакого понятия. Как же ты говорил? Как же ты учил? Ведь ты же понимаешь, что только врал, а между тем до сих пор гордишься собою. И не стыдно это тебе?" (Там же).

Услышав эти слова великого писателя, Иван Васильевич, вероятнее всего, стыдливо усмехнется себе в бороду, но вряд ли заречется. Болезнь трудно излечимая.

При написании этого текста использовался материал из
Проф. С.И. Поварнин. ИСКУССТВО СПОРА. О теории и практике спора
Второе издание Культурно-просветительного кооперативного товарищества
ЗАЧАТКИ ЗНАНИЙ — Петроград — 1923.
Энциклопедического словаря Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890—1907).
Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935-1940.
Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия.
Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.
Фото с сайта www.istockphoto.com

См. далее: Глава 8. Наши доводы в споре

Надо знать то, о чем споришь

<< Назад: Содержание книги Проф. С.И. Поварнин. ИСКУССТВО СПОРА


На страницу назад    Наверх

Если Вам понравился наш проект, Вы можете помочь сделать его еще лучше!

 



Рекомендуем Вам посмотреть популярные разделы сайта fiziolive.ru:


На Главную

 На Главную
Гигиена
 Гигиена
 
Долголетие
 Долголетие
Здоровый секс
 Отношения полов
Клонирование
 Клонирование
 
Косметика
 Косметика
Культура
 Культура
 
Курорты и отдых
 Курорты и отдых
Валеология о массаже
 Массаж
 
Питание
 Питание Диеты
Погодные условия
 Погодные условия
Психология
 Психология
Реабилитация
 Реабилитация
Уход за больными
 Уход за больными
Физкультура и спорт
 Физкультура и спорт
Фитнес центры
 Фитнес центры
Разное о валеологии
 Разное

 


 
Все лечебные диеты в одном месте

Версия all4-8